Центральная часть усадьбы или дворца —  «небесный коло­дец», символ Небесной Пустоты.

Собственно, грандиозного архитектурного сооружения в «зап­ретном городе», дворце циньских и минских императоров, не было. Это сложный комплекс сооружений, разбросанных на об­ширной площади. Переменчивый, текучий образ дворца предпо­лагал как бы созерцание его сверху, издалека, из запредельной точки. Это была «картина, написанная на земле», в природных материалах.

В доме вселенского монарха все было неотграничено, откры­то пустоте. Все строения составляли одно целое с пустым про­странством, изливались в небесный простор. Мосты, ворота, арки и галереи здесь были не менее важны, чем собственно здания. Ощущение замкнутого в самом себе полного пространства, ко­торое в то же время нельзя было ограничить, — и есть тайна «запретного города», закрытого для простых смертных.

Главные залы дворца должны выражать идею гармонии. Обычны названия «Зал Высшего согласия», «Зал Серединного согласия», «Зал Сохранения согласия». Символическим смыслом на­делялись цвета, конструкции и даже материалы здания. Вид трон­ного зала определяла символика пяти цветов: пол был выложен из черного камня (знак мировых вод), террасы — из белого (ме­талл), стены покрыты красным лаком (символ дерева), нижняя крыша была покрыта желтой черепицей (цвет Земли), а верх­няя — голубой (цвет Неба).

Особое значение придавали симметрии отправления культов Солнца и Луны. Алтари этих главных светил находились за вос­точными и западными воротами престольного города.

Солнцу приносились жертвы в день весеннего равноденствия на красном алтаре. Такого же цвета был сам храм и одеяния жрецов. Украшалась одежда кораллами. Луне поклонялись на алтаре из белых камней. У жрецов были белые одежды, отделан­ные бирюзой. К алтарю Солнца вели девять ступеней (знак Ян, светлой животворящей силы), к алтарю Луны — шесть ступеней (знак Инь, темной гармонизирующей силы).

На юге дворцового комплекса находились храмы династии предков и плодородия земли. В храме плодородия царило число пять: он состоял из пяти помещений, его алтарь имел пять джа-нов в длину, пять ли в высоту, на нем лежала «земля пяти цве­тов», к нему поднималась лестница из пяти ступеней.

В хозяйственной жизни оседлого человека центр мира – двор, центр двора – дом; центр, сердце дома – очаг.

Дом издревле связывался не только с постройкой, но и гораз­до шире – с семьей, с людьми, живущими под одной крышей. Для того чтобы дом стал жилищем, требовалось соблюсти много­численные обряды, которые охранили бы людей от несчастий, сделали дом жилым.

Так, при поселении в новый дом сначала впускали «двойни­ка» хозяина: петуха или кошку. Если двойник благополучно но­чевал, то можно было вселяться. Если умирал, то требовались особые обряды освящения дома. Петух персонифицировал сти­хию огня и был оберегом от нечистой силы. Такова же символи­ка «коньков», венчающих крышу.

Дом как закрытое место символизировал женщину и был местом женщины (в отличие от поля — мужского, открытого пространства). Каждая часть в доме осмысливалась в понятиях человеческого микрокосма. Наиболее сакральным местом был центр дома. Им считался очаг, печь. Дом во многих культурах делился на мужскую и женскую половины. Как правило, левая половина была женской, что соответствует, по данным совре­менной психологии, ее (женщины) психофизиологической чув­ственной доминанте.

Символика дома связана с символикой круга, как женского начала, и квадрата – начала мужского. Центр жилища отмечал­ся особым столбом или деревом — символом мирового древа. Ориентировался дом обычно по сторонам света, окна славян­ских жилищ часто выходили на юг или восток.

Жилища можно разделить на постоянные и временные по их основательности.

У кочевых народов жилище — юрта, чум, вигвам — устраива­ется из легкого каркаса и «стены», защищающей от ветра и не­погоды. Обязательное условие для этого дома: скорость возведе­ния и сворачивания. В нем нет фундаментальности оседлого жилья. Но восприятие внутреннего пространства сходно для обеих культур. И у оседлых, и у кочевых народов внутреннее простран­ство строго символично.

Могущественным ночным вампирам противопоставлялся дневной ход солнца. В грозу и бурю солнечные символы, называемые в народе «громовыми знаками», должны были спасти дом от удара молнии, от пожара, так как они выражают идею ясного дня и безоблачного неба.

Солнечные символы располагались в верхней части по контуру торца кровли. Каждый солнечный знак сопровожден скульптурным изображением головы коня. Щипец кровли увенчивает массивный конек, от которого вниз опущено дощатое «полотенце» с солярным знаком.

Три конно-солнечных символа фасада избы воспроизводят геоцентрическое представление о движении Солнца вокруг Зем­ли: левый край — восход, верхняя точка — полдневное Солнце в зените, правый край кровли — вечернее заходящее Солнце. Сол­нце показано в ежедневном своем пути по небу на конях.

На причелинах фронтонов русской избы изображались «хля­би небесные». В одних вариантах это была идеограмма воды в виде двух переплетающихся струй, в других, более устойчиво, это был мотив женских грудей, создающих характерный волни­стый узор. Он восходит к древней символике, уподоблявшей воды небесные потокам молока Матери-богини.

Солярные знаки никогда не помещаются выше «верхней твер­ди», «хлябей небесных», что полностью соответствует космого­ническим представлениям о верхнем небе и движении Солнца его размеренном пути по среднему небу.

На полотенцах, изображающих утреннее и вечернее светило знаки земли могут быть выше Солнца: оно еще не взошло. Чаще всего земля изображалась перекрещенным квадратом, как символ плодородия.

Полдневное солнце часто изображалось двойным — символ летнего солнцестояния. Земля или вовсе не изображалась, или использовался маленький символ земли между двумя бегущими солнцами, и он оказывался всесторонне освещенным.

Первоначально жилище  —  это укрытие в пещере с очагом. Разрешение войти в жилище – символ признания своим. До сих пор сохраняются обряды, связанные с переходом из статуса «чу­жого» в статус «своего». Это встреча гостя, прием в дом невесты, встреча мужа после работы. На Руси не принято было спраши­вать гостя, странника о цели приезда трое суток. Приходящий человек имел право на хлеб и кров. «Гость – Бог в доме», – говорили наши предки.

В Монголии ритуал встречи гостя состоит из нескольких эта­пов. Путника встречают, выходя на порог. Впуская его в дом, смотрят, как порог примет этого человека. Споткнуться нельзя – в древности за это можно было поплатиться жизнью. За порогом юрты гость оставлял свое оружие и входя, касался правой рукой притолоки двери. Этот жест говорит, что входящий пришел как друг. Угощение нюхательным табаком из табакерки хозяина, чаем с молоком и молочной водкой завершает ритуал перевода «чужого» в «своего». Только после этого у гостя спрашивают о том, кто он, какова цель его приезда и надолго ли он остано­вится.

Перед порогом молились. Не здоровались через порог. Си­деть на пороге не разрешали. На свадьбе приход жениха обыгрывался, как «взламывание» двери: символическое вхождение в женщину. На славянской свадьбе посыпают зерном жениха и не­весту в каждом случае перехода через порог: во время входа и выхода из ворот, при входе и выходе в церковь, в пути, во время прохождения свадебного поезда по опасным участкам пути.

Аналогичное этому символическое значение порога исполь­зовалось и при родовспоможении, когда повивальная бабка, «рас­крывая пути младенцу», развязывала все узлы в доме, снимала с женщины все кольца и ленты и проводила ее трижды через по­рог. С этим связана символика родов: дитя — это путник, дом — утроба матери, а сам акт рождения — поезд.

В православном доме на правый угол двери прикрепляют крест накрест свечи. Считается, что магическую силу имеют свечи, принесенные из церкви после вечерней службы в вели­кий четверг (четверг на Страстной неделе, последней перед Пасхой).

Двери — своего рода КПП здания, первое и наибольшее от­верстие стены, укрытия. Атрибутами входа, порога были обере­ги, стража, замок,  —  все, что должно было преградить дорогу злым силам, материальным и нематериальным, внутрь дома и, с другой стороны, защитить дом от потери внутреннего благопо­лучия (чтобы никто не вынес счастья из дома). С порогом связа­но большое количество ритуалов, запретов, проверок. Повсемес­тно считалось, что спотыкаться о порог при входе и выходе нельзя — это может унести счастье из дома.

Входы различались по функциям. Парадный подъезд, пара­дный вход, всегда отличался размерами, отделкой, через него должны были проходить (выдержав испытание на соответствие дому) гости. Черный вход служил для хозяйственных нужд, че­рез него можно было проникнуть в дом незаметно, фактически второй вход изначально был потайным.

У азиатских народов «культурный горизонт» ниже европей­ского: в доме сидят на полу (коврах, циновках, татами) или на маленьких лавках, стол гораздо ниже традиционного европей­ского. И в Древнем Мире за столами скорее возлежали, нежели сидели.

Над столом молитвой освящалась пища, за столом поминали ушедших родственников. Пространство стола было организова­но так же, как пространство дома: поговорка «Хлеб — всему голова» указывает на центр стола как на самое священное, глав­ное место.

Стол иерархичен. Центральное место за столом занимал хо­зяин дома. По правую руку от него – место для почетных гос­тей. Жена и дети располагались слева, по старшинству.

В новогоднем ритуале в странах Дальнего Востока для угоще­ния на столе отводилось определенное место: впереди, на севе­ре, — вино, на востоке, женской части дома, — рыба, на запа­де – мясо, рис и суп – сзади.