Атам

Предположительно прообразом атама является аль-дамм (al-dhamme) — ритуальный клинок для жертвоприношений, применяемый у древних сект Малой Азии и Индии, поклонявшихся Луне (двурогому господину). Первоначально аль-дамм был орудием кузнеца, который и являлся воплощением господина двурогих во время проведения колдовских ритуалов. Бытует мнение, что колдовство, как самостоятельный культ берет свое начало именно у двурогих. Очень уж древние секты даже в то время часто были тайными и записи, если таковые создавались, не известны современной науке.

В древние времена едва ли кто-то знал о молекулярной теории строения вещей, а соответственно результат работы кузнеца зачастую считался колдовским, магическим и в превращении куска руды в острый металл видели если не чудо, то, во всяком случае, мистическое действо. Именно поэтому в легендах тех времен кузнец нередко является персонажем оккультных ритуалов и ведьминских шабашей. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что кузнецы, по профессии чрезвычайно выносливые и сильные люди, работали у раскаленных печей, вплотную с огнем, который у различных религий ассоциируется с адом, тартаром — загробным местом грешников.

В неоязыческой религии Викка атам используется, как вспомогательный прибор, обязательный атрибут молитвенного алтаря. Считается, что атам накапливает магическую энергию, самостоятельно или с помощью владельца и передает ее символам, которые жрец чертит вокруг алтаря. Любой обряд виккане проводят в защищенном магическом круге, который сразу по завершению ритуала «разрушают». В отличие от своего прародителя, атам не является жертвенным ножом.

Несмотря на молодость данной религии (верование Викка было основано в середине XX столетия) ее ведьмы уверены, что происходят от более древних сестер, которые сумели выжить даже во «Времена костров», века полной власти Святой Инквизиции, когда любая причастность к колдовству или подозрение на таковое, выжигалась каленым железом.

Существуют упоминания о «берберской секте рогатых» в Европе XVII века. Символ триединства божества Викка означает три фазы луны, вспомним что и сами рогатые поклонялись именно луне. Существует еще много косвенных доказательств той или иной причастности новых язычников к старым культам.

Атам был широко распространен среди колдунов и знахарей Сибири. Возможно, и до сих пор применяется в глухих поселениях староверов, куда не добрались еще щупальца цивилизации.

Сибирский атам принципиально мало чем отличается от своих западных собратьев, единственным отличием, хотя и не догматичным является изготовление клинка из дерева. Однако, это недостоверно.

Клинок атама изготавливается трехгранным, его рукоять традиционно выполняется наборной, черного цвета. Состоит из позвонков дикого зверя, чаще всего волка, однако рукоять может состоять и из других компонентов. Так же рукоять и ножны украшаются волчьим мехом, снабжаются креплениями для свободного ношения хозяином. Иногда на клинке гравируются руны.

Как и в других обрядах, атам выполняет функцию накопителя энергии, с его помощью освобождают и направляют магические потоки. В вычерченном атамом защитном круге колдуны влияют на окружающий мир, способны удерживать призванных демонов, очистить тело человека от болезней, благословить еду и питье.

Атам запрещено использовать не по прямому назначению, выполнение хозяйственных функций атамом грозит нарушителю карами лесных духов.

Во всяком случае, утверждается, что слепота Лонгина была излечена кровью Христа, по­павшей на его глаза, после чего он забросил военную профессию и провел остаток своей жизни, проповедуя христианство.

В легендах Святого Грааля рассказывается, что копье Лонгина вошло вертикально в бо­жественный сосуд, образовав изображение, подозрительно напоминающее йони-лингу. Христианизированная версия историй из ци­кла Грааля приписывает этот символический лингам почитаемому язычниками копью Лу­га, которое имело такую разрушительную си­лу, что его наконечник всегда был опущен в котел, и поэтому город, в котором оно находилось, был защищен от уничтожения огнем. Так как котел всегда был символом матки, а копье – и молнии, и фаллоса, сексуальный смысл этого символизма ясен.

Мечи героев и священных королей обычно возника­ли из камня, дерева или воды после того, как были выкованы в Волшебной стране или под землей сверхъестест­венными существами. После смерти героя меч возвра­щался к своему первоисточнику. Вот некоторые знаменитые магические или священные мечи: Экскали-бур Артура, Арондигт Ланселота, Аскалон св. Георга, Бальмунг Зигфрида, Наглеринг Дитриха, Дюрандаль Ро­ланда, Глориозус Оливера, Фламберг Карла Великого, Грам Сигурда, Грюнтинг Беовульфа, Савагин Огье (Ожье), Калаболг Фергюсса, Азот Парацельса, Зульфагар Али. Ча­сто разрушение или утеря меча предвещали потерю ко­ролевской власти или маны героя и последующую его смерть.

Сиракузская легенда о Дамокле показывает, что меч означал гибель священного царя. Занесенный над головой, он представлял церемониальное обезглавливание. Позднее оно было сокращено до жертвоприношения животных или становилось чисто символическим. По­добным символом является церемония посвящения в рыцари: меч касается каждого плеча, но больше уже не проходит от одного плеча к другому через шею.

Мастью смерти в колоде Таро являются мечи, кото­рые превратились в современную пиковую масть («пи­ка»; в английском языке – spade, образованное от испан­ского espada «меч», «шпага»).

С развитием воинственных патриар­хальных обществ стрелы все больше и больше монополизировались мужскими богами и их последователями, особенно воинами. Некоторые индейские племена почитали стрелы как символы мужской силы. «Священные магические стрелы» чейеннов представляли власть чейеннских воинов над другими племенами и над жи­вотными, на которых они охотились. Жен­щинам не разрешалось ни смотреть на эти стрелы, ни даже слушать, когда мужчины о них говорят.

В наше время, что, возможно, и правильно, стрела стала означать направление или указание. Она говорит «идите туда» языком, понятным каждому. В некотором смысле курьезным анахронизмом является то, что этот язык остается столь универсально доступным в то время, когда сами стрелы уже широко не применяются ни для охоты, ни для войны. Таким образом, стрела приобрела почти полностью символическое значение.